Запах в той квартире был мне неприятен — резкий, застоявшийся, с каким-то горьким привкусом прошлого. Именно так, по-советски, пахло жильё моего отца после того, как его не стало.
Прошло сорок дней, и мне пришлось туда ехать. Не из-за тоски или душевных терзаний — просто квартиру нужно было разобрать и подготовить к продаже. Практика, голый расчёт.
Я бродила по комнатам, как посторонняя, вздрагивая от скрипа полов и собственного эха. Всё вокруг было чужим.
С отцом у нас, если честно, никогда не было близости. Мы не просто отдалились — мы существовали будто в разных измерениях. Он был типичным советским «кремнем»: сказали — сделал, чувств не показывал, лишний раз не прижмёт, слова «люблю» будто избегал, словно за него надо платить.
В детстве, если я разбивала коленку, он не суетился и не жалел. Молча брал зелёнку, мазал и бурчал: «До свадьбы заживёт, не ной». А если приносила из школы тройку — смотрел так тяжело, так разочарованно, будто я предала что-то святое. Я всю жизнь пыталась заслужить его одобрение, а упиралась в глухую стену.
Семнадцать лет назад я сбежала из этого дома — почти театрально. Мне было девятнадцать, эмоции зашкаливали, любовь казалась вечной, а отец — главным тираном, «душащим мою свободу».
Я тогда собрала сумку минут за десять, швыряя вещи как попало, пока он курил на кухне. Помню, как вылетела в коридор, торопливо обувалась, злая, красная, руки дрожат, молния на сапоге заедает. Он вышел, посмотрел исподлобья и проворчал:
— Куда это ты на ночь глядя собралась?
— Не твоё дело! — рявкнула я, чувствуя себя героиней трагедии. — Я взрослая! У меня своя жизнь!
— Ну-ну, — только и сказал он, затушил сигарету о край пепельницы и ушёл в комнату.
Ни скандала, ни попытки остановить, ни криков «не пущу». Я тогда подумала: «Вот же чурбан. Ему всё равно, есть я или нет». Уехала, вышла замуж за того самого парня (спойлер — неудачно, он оказался игроманом), потом был развод, потом ещё один брак.
К отцу я заезжала раз в год — чисто формально, поставить галочку в пункте «хорошая дочь». Эти визиты были испытанием. Мы сидели на кухне, пили приторно сладкий чай, я косилась на часы, а он спрашивал про работу или погоду.
— Нормально всё?
— Нормально, пап.
— Ну и добро.
И снова тишина. «Вот тебе пакет с продуктами, лекарства на столе, я побежала».
И вот теперь я стояла в комнате, где время будто застыло в начале нулевых.
Повсюду были завалы хлама. Отец оказался не просто экономным — настоящим Плюшкиным. Он хранил всё: ржавые гвозди в банках из-под кофе, сломанные будильники, подшивки журнала «За рулём» за восемьдесят пятый год.
«А вдруг пригодится?» — словно слышала я его голос. Я без жалости сгребала это «богатство» в чёрные мешки, стараясь не всматриваться, чтобы не растрогаться.
Добралась до шкафа, раздвинула вешалки — там висела его старая куртка. Серая, страшная, с засаленным воротником. В ней он ходил в гараж, копал картошку, когда наши старые «Жигули» ещё ездили.
Я схватила её, чтобы отправить в мешок — кому нужен этот хлам? — и вдруг поняла, что она тяжёлая. В кармане что-то шуршало.
«Опять гайки или фантики», — раздражённо подумала я. Он всегда таскал в карманах всякую ерунду.
Я сунула руку и нащупала сложенный вчетверо листок в клетку. Вырванный из моей школьной тетради по алгебре — я узнала поля, которые когда-то сама чертила красной ручкой.
Развернула. Почерк у отца был корявый, дёрганый, почти «врачебный», но я разобрала каждое слово. Без дат, без красивых обращений. Просто текст, местами размазанный пастой:
«Настюха, ты сейчас в коридоре кроссовки шнуруешь и злишься. Слышу, как сопишь, а я стою и не знаю, что сказать. Я не умею красиво говорить, как тот твой хлыщ, к которому ты собралась. Ты думаешь, мне всё равно. Дура ты. Мне за тебя так страшно, что сердце колотится, в горле стучит. Но если я сейчас дверь перекрою — ты ж меня возненавидишь, скажешь, жизнь ломаю. Характер у меня дурной, упёртый.
Короче. Я тебе на сберкнижку денег положил. Сказал, что премия, но это я мотор лодочный продал, “Вихрь”. Он мне всё равно ни к чему — спина болит, лодку таскать тяжело, да и рыбалка одному не в радость. Купи себе, что надо — мебель или шмотки, чтобы у мужика не просить. Независимость денег стоит. И если вдруг обидят, или есть нечего будет, или совсем плохо станет — приезжай. Запасной ключ, как всегда, под линолеумом у двери. Замок я не менял. Только гордость свою засунь подальше. Отец».
Я опустилась прямо на пол, на кучу пыльного тряпья. Ноги подкосились. В руках — куртка, пахнущая бензином, и этот листок.
Господи… Он продал свой любимый лодочный мотор «Вихрь». Я помню, как он перебирал его на балконе, чистил каждую деталь, как у него загорались глаза, когда он о нём говорил. Это была его единственная радость, его отдушина.
Я помню те деньги — для нас тогда это была большая сумма. Я даже не усомнилась, поверила в историю про премию. Купила угловой диван в съёмную квартиру и музыкальный центр. И даже толком не поблагодарила — что-то буркнула и убежала. Мне казалось, что ему эти деньги достались легко.
А он продал свою мечту, отказался от рыбалки, чтобы у меня была «подушка безопасности». Чтобы я не чувствовала себя нищей приживалкой.
Про запасной ключ меня словно ударило током. Я вскочила, побежала в коридор, упала на колени у порога и поддела ногтями край старого, истёртого линолеума, который столько раз просила заменить.
Ключ был там. Семнадцать лет он лежал в пыли и ждал меня. Он каждый день переступал через него, зная, что тот на месте. На случай, если я вернусь.
Я сидела на грязном полу, рыдала, размазывая тушь по лицу, и мне было всё равно, как я выгляжу. Какая же я была глупая.
Слепая, эгоистичная. Мы ждём от родителей слов, как в мелодрамах, красивых жестов, признаний и разговоров по душам. Обижаемся, что они нас «не понимают».
А любовь бывает и такой — пахнущей дешёвым табаком и бензином. Это когда продают самое дорогое, чтобы у тебя были деньги на диван. И когда годами не меняют замок — просто на всякий случай, чтобы ты могла войти в дом, даже потеряв свои ключи.
Куртку я так и не выбросила. И записку сохранила. Заберу куртку на дачу, повешу у входа. Пусть висит — как напоминание о том, что меня здесь всегда ждали.
