Недаром в народе прижилась фраза: «Сделаешь добро — жди ответного зла». Я раньше к таким словам относилась скептически, пока сама не оказалась в почти анекдотичной, а на деле весьма неприятной ситуации. Разрешила пожить у себя подруге с детьми, а через два месяца обнаружила на холодильнике аккуратно прикреплённый листок с графиком уборки и готовки. И, как ни странно, во всех пунктах значилось только одно имя — моё.
— Даш, это что вообще такое? — спросила я, сдерживая раздражение.
Она даже не повернулась от телевизора:
— Ну мы же теперь вместе живём, Алин. Одна семья. Надо обязанности распределять. А то несправедливо выходит: я с детьми, уроки, кружки, а быт весь на нуле. Ты всё равно одна, времени у тебя полно.
И именно в этот момент меня накрыло осознание: моя квартира мне больше не принадлежит. Я тут не хозяйка — я бесплатный обслуживающий персонал.
«Спаситель всегда крайний»
Началось всё, как в плохой мелодраме. Ночь, телефонный звонок, в трубке — рыдания.
— Он нас выгнал! Сказал убираться куда хотим! Алин, мне некуда идти, мама в деревне, там глушь, детям школу бросать…
И во мне включилась «мать Тереза». Двухкомнатная квартира, живу одна, работаю из дома — ну как не помочь подруге?
— Приезжай, — сказала я. — Перекантуетесь, пока не найдёшь жильё.
Даша приехала не одна, а с двумя детьми — семи и десяти лет — и тремя огромными сумками. Первые дни всё было почти идиллически: вечерами пили вино, обсуждали её бывшего, дети вели себя тихо. Я даже ловила себя на мысли, что чувствую себя героиней.
Как я незаметно стала «обязанной»
Изменения происходили так плавно, что я долго не замечала, как угодила в ловушку.
Сначала — продукты.
— Алин, ты же всё равно в магазин идёшь, купи детям йогуртов и докторской колбаски. У меня карта пустая, он ничего не перевёл.
Я покупала. Не стану же я считать копейки и тыкать подруге чеками. В итоге кормила четверых, а слово «спасибо» куда-то испарилось.
Потом исчезла тишина. Для работы мне нужна концентрация, а в квартире началось: мультики на полную громкость, дети носятся, как табун.
— Ну это же дети! — отмахивалась Даша. — У них стресс, отец ушёл!
Я перебралась с ноутбуком на кухню, но и там покоя не было. Даша то и дело заходила: то чаю налить, то пожаловаться на жизнь.
Мои осторожные «Даш, я работаю до шести» воспринимались как личное оскорбление.
— Очерствела ты, Алин. Тебе деньги важнее людей.
И я снова чувствовала вину. Работала ночами, а днём превращалась в домработницу.
«Ты тут не хозяйка, ты — обслуживающий персонал»
Через два месяца я жила в полном кошмаре. Возвращаюсь из магазина с тяжёлыми пакетами, а Даша с порога:
— А глазированные сырки не взяла? Тёма расстроится.
В раковине — гора грязной посуды. В ванной её бельё вперемешку с моими полотенцами. На моём рабочем столе — липкие пятна от варенья.
— Даш, почему посуду не помыла? Ты же дома была весь день, — не выдержала я.
— Я нервы лечила! Мы гуляли. Ты могла бы и ужин приготовить, видишь же, я вымотана.
А потом появился тот самый график на холодильнике. Даша окончательно обжилась и решила: раз у меня нет мужа и детей, значит, я обязана тянуть всё.
В её картине мира мои деньги, квартира и время стали «общими», а её трудности — неприкосновенными.
Как я выставляла «несчастных»
Я не стала устраивать сцен. Просто сняла листок с холодильника, скомкала и бросила в мусор.
— У тебя три дня, — сказала я спокойно. — В четверг утром я меняю замки.
— Ты шутишь? — усмехнулась Даша, но глаза у неё заметались.
— Куда мы с детьми пойдём? Совести у тебя нет?
— Нет, — ответила я. — Закончилась. Родители у тебя в трёх часах езды, автобусы ходят.
Эти три дня были адом. Давление на жалость, крики, угрозы. Детям она нарочно говорила громко: «Тётя Алина нас выгоняет, потому что она злая и детей не любит». Общим знакомым рассказывала, какая я бессердечная.
А мне вдруг стало всё равно. Я впервые за долгое время поняла, как тяжело мне было дышать в собственной квартире.
Что я поняла потом
Я много размышляла: как взрослая женщина в 36 лет превратилась в паразита?
Инфантильность. Даша не искала ни работу, ни жильё, потому что нашла себе новую «маму» — меня. Я решала все её проблемы.
Отсутствие сроков. Моя ошибка. Нужно было сразу обозначить рамки: сколько живут, как делят быт, кто за что платит. А я сказала: «Живите сколько нужно».
И, конечно, «яжемать». Универсальный щит, которым оправдывается любая наглость: раз есть дети — все должны.
Сейчас я снова живу одна. В квартире тишина, чисто, пахнет кофе, а не чужими котлетами. С Дашей мы не общаемся — она везде меня заблокировала и написала что-то про предательство.
И пусть. Зато я поняла главное: в трудных ситуациях проверяется не дружба, а наличие у тебя собственного позвоночника. И, кажется, я наконец-то его отрастила.
