— Мааам, он меня толкнул!
Даша застыла у двери, так и не сделав шага внутрь, сжимая ключи в ладони. Её ударили сразу несколько ощущений: визгливый детский крик, грохот быстрых шагов, тяжёлый запах пережаренного лука — и абсолютно незнакомый голос, доносящийся из кухни: «Да не ори ты, сейчас бабушка разберётся!»
Ещё накануне она натирала полы до зеркального блеска, аккуратно расставляла свечи на подоконнике, запекала утку с яблоками — хотела встретить Олега красиво, по-домашнему, по-особенному. Он возвращался с вахты, три недели они не виделись. Она даже купила новое бельё. А теперь прихожая была заставлена чужими чемоданами и сумками, на вешалке не осталось места от незнакомых курток, а кухня пахла так, словно там хозяйничали уже давно.
— Родная, сюрприз!
Олег выскочил навстречу с широко раскинутыми руками и сияющей улыбкой. За его спиной мелькнули детские головы.
— Я с вахты, заехал за своими в станицу. Будем вместе Новый год встречать! Мамка так радовалась, сто лет у нас не была.
Даша попыталась что-то сказать, но слова будто застряли внутри. Из кухни появилась Валентина Сергеевна — раскрасневшаяся, довольная, с полотенцем через плечо.
— О, невестушка! Проходи-проходи, чего застыла. Помогай на стол накрывать, я настоечки своей привезла, фирменной. С дороги отметить надо, сама понимаешь.
Она уже чувствовала себя полной хозяйкой. В руках — Дашины бокалы из богемского стекла, свадебный подарок подруги. В них лилась мутная жидкость из пластиковой бутылки.
Даша автоматически сняла пальто и повесила его поверх чужих вещей. Прошла в комнату. На диване, который она выбирала почти полгода, развалились Люда с мужем. Люда листала телефон, не поднимая головы, её супруг уставился в потолок с видом человека, который наконец-то добрался до пункта назначения.
— О, Дашка, привет! — Люда даже не взглянула на неё. — Как дела? Мы тут с дороги отдыхаем, восемь часов пилили, представляешь?
— Привет, — еле слышно ответила Даша.
В этот момент мимо неё пронеслись дети — мальчик лет шести и девочка помладше. Они задели стол, и ваза с цветами, поставленная вчера, покачнулась и упала. Вода разлилась по паркету, тюльпаны рассыпались.
— Стоять! — вырвалось у Даши громче, чем она собиралась. — Вы что творите?!
Дети испуганно замерли. К счастью, ваза не разбилась — откатилась в сторону.
— Ну чего ты кричишь? — Люда наконец оторвалась от экрана. — Дети же. Всякое бывает. Они с дороги, набегались, устали.
Даша молча подняла вазу, собрала цветы. Пальцы дрожали.
Олег подошёл и приобнял её.
— Пойдём, поговорим.
Он отвёл её к окну в коридоре. Внутри у Даши всё кипело.
— Мы же договаривались. В этом году — тихо, вдвоём. Без родни, без всего этого. Ты обещал.
— Да что ты кипишуешь? — Олег поморщился, от него резко пахло перегаром. — С роднёй веселее! Новый год всё-таки.
— Вот именно — Новый год. Семейный праздник. Муж и жена. Без родственных посиделок.
— Да что за ерунда, Даш. Мы и есть семья. Все вместе — мама, Людка, дети. Это и есть семья.
Он говорил это легко и искренне. И именно тогда Даша поняла: для него она — лишь часть общей массы. Не центр, не главное.
— Ладно, — тихо сказала она. — Ладно.
Олег обрадовался, чмокнул её и ушёл обратно — смеяться, разливать настойку, хлопать зятя по плечу.
На кухне её утка с яблоками уже была изрезана неровными кусками. На тарелке лежали обглоданные кости. Свекровь помешивала что-то в кастрюле.
— Я тут твою птичку порезала, а то стояла, стыла. Вкусная, кстати. Только соли маловато, я бы больше положила.
Даша смотрела на остатки ужина, на свои бокалы с мутной жидкостью, на переставленные банки и чужую посуду. На своей кухне она была лишней.
В сумке лежал конверт. Уже три недели она носила его с собой — предложение о работе в Сочи. Финансовый директор курортного комплекса, служебная квартира с правом выкупа. Ответ — до тридцать первого декабря.
Она хотела обсудить это с Олегом. Думала о новой жизни, о переезде вдвоём.
Из комнаты доносился громкий смех.
Даша стояла посреди кухни и чувствовала себя гостьей. Чужой. До Нового года оставалось три дня.
Застолье затянулось до ночи. Она бесконечно вставала — подать, убрать, помыть. Свекровь восседала во главе стола и комментировала всё подряд.
— А чего на столе так пусто? У нас в станице гостей по-другому встречают…
— Мы обычно вдвоём ужинаем, — процедила Даша.
— Ну, теперь не вдвоём, — засмеялась Валентина Сергеевна.
К одиннадцати дети уснули. Их уложили в спальне Даши и Олега.
— Я на кухне лягу, — сказала Даша.
Никто не ответил.
Она лежала на узком диванчике, слушая чужие звуки в своём доме. Конверт был рядом.
Уснула под утро.
Проснулась от грохота. Восемь утра. Ванная занята. На кухне уже командовали.
— О, проснулась наконец! Давай, завтрак готовить надо…
Даша молча села у окна. Снег падал крупными хлопьями.
Она заперлась в ванной, достала конверт и набрала номер.
— Антон Сергеевич? Доброе утро. Это Дарья Волкова. Я согласна с вашим предложением. Могу вылететь хоть сегодня.
Она купила билет. Посмотрела на себя в зеркало — и впервые за долгое время увидела спокойствие.
На кухне вся семья завтракала.
— Мне нужно ваше внимание.
— Я сказала — внимание!
— Я сегодня уезжаю. Насовсем. И вам нужно съехать до вечера. Всем. Квартиру я продаю.
Тишина.
— Даша… ты чего? Какое «уезжаю»? Куда?
— К морю. Мне предложили работу. Хорошую. С квартирой.
— Ты ничего не говорила…
— Хотела. Но теперь у каждого своя жизнь.
— Квартира моя. От бабушки. До брака.
— Я уезжаю. А сына можете забрать к себе в станицу.
Олег вздрогнул, словно получил пощёчину.
— Даша, ты что… какая станица… я же…
— В станицу?! — лицо свекрови налилось багровым цветом. — Ты вообще берега потеряла?! Мой сын тебя из грязи вытащил, а ты его — в станицу?!
— Из какой грязи? — Даша криво усмехнулась. — Из моей квартиры? С моей работы?
Валентина Сергеевна раскрыла рот, но так и не нашла слов. Люда сжалась на стуле, словно пытаясь стать незаметной, её муж уставился в тарелку, делая вид, что происходящее его не касается. Дети замолчали, настороженно чувствуя напряжение взрослых.
Даша развернулась и молча направилась в комнату — собирать чемодан.
Олег настиг её в коридоре, резко схватил за руку.
— Даша, подожди. Ты что творишь? Какой Сочи? Какая продажа?
Она вырвала руку, распахнула шкаф и потянула к себе чемодан.
— Я три недели всё это обдумывала. Хотела спокойно поговорить, решить вместе. А ты притащил сюда весь свой табор, даже не спросив меня.
— Я же хотел как лучше! Праздник, семья…
— Семья? — она резко обернулась, и от её взгляда он невольно отступил. — Семья — это мы с тобой. Вернее, были. А для тебя семья — это мамочка и Людка. Вот к ним и возвращайся.
— Я их сейчас выпровожу, — Олег схватил её за плечи. — Слышишь? Прямо сейчас скажу, чтобы собирались. Останься, прошу.
— Поздно, Олег.
— Почему поздно?! Я же готов всё исправить!
— Три года я ждала, что ты меня услышишь. Три года. Ты так и не услышал. И сейчас не слышишь — ты просто боишься остаться без квартиры.
Он раскрыл рот, но не смог ничего ответить. Даша отвернулась и начала методично складывать вещи.
В дверях появилась свекровь, следом Люда с мужем. Дети прижимались к матери, настороженные и тихие.
— Вот значит как? — Валентина Сергеевна упёрла руки в бока. — На улицу нас выгоняешь перед Новым годом? Совесть у тебя есть?
— Совесть? — Даша аккуратно уложила свитер в чемодан. — Вы серьёзно спрашиваете меня о совести? Вы вломились в мой дом без приглашения, съели мой ужин, вытеснили меня на кухонный диван — и теперь говорите о совести?
— Мы к сыну приехали! Он нас позвал!
— Вот к сыну и поезжайте. В станицу. Там просторно.
Муж Люды, до этого молчавший, неожиданно подал голос:
— Мы восемь часов ехали. Детей укачало. И что теперь — обратно?
— Я вас не звала, — жёстко ответила Даша. — Это не мои проблемы.
— Да что ты за человек такой! — вспыхнула Люда. — Мы же родня! Олежка, скажи ей!
Олег стоял посреди комнаты, мечась взглядом между матерью и женой. Лицо его дёргалось, пальцы судорожно сжимались.
— Мам, Люд… может, вы правда пока поедете? Мы тут сами разберёмся…
— Что?! — свекровь едва не задохнулась. — Ты нас выгоняешь? Родную мать?!
— Я не выгоняю, просто…
— Нет уж! — Валентина Сергеевна рванулась к выходу. — Поехали, Люда. Забирай детей. Не будем унижаться перед этой… — она зло посмотрела на Дашу, — …перед этой змеёй. Олег, ты с нами.
— Мам, подожди…
— С нами, я сказала!
Даша застегнула чемодан и подошла к комоду. В нижнем ящике лежала коробка с ёлочными игрушками — бабушкиными, старинными, стеклянными, с ручной росписью. Единственное, что она хотела забрать отсюда, кроме одежды.
Она положила коробку в сумку и вышла в прихожую.
Там уже громоздились чужие баулы. Свекровь натягивала пальто, Люда торопливо одевала детей. Муж Люды молча таскал сумки на лестничную площадку, лицо — каменное.
— Ключи, — спокойно сказала Даша, глядя на Олега.
Он посмотрел на неё глазами побитой собаки.
— Даш, давай я останусь. Поговорим нормально. Они уедут, и мы…
— Ключи на тумбочку. У тебя десять минут, чтобы собрать вещи.
— Но…
— Десять минут, Олег.
Свекровь резко дёрнула сына за рукав.
— Поехали! Хватит перед ней пресмыкаться. Найдёшь себе нормальную женщину, а не эту выскочку.
Олег дёрнулся, но всё-таки пошёл за матерью. Уже в дверях он обернулся.
— Ты пожалеешь, — тихо сказал он.
— Не пожалею, — ответила Даша и закрыла дверь.
Тишина накрыла квартиру, как волна. Она прислонилась спиной к двери, закрыла глаза. Сердце билось где-то в горле, руки дрожали. И всё же на губах сама собой появилась улыбка.
Через полчаса она уже ехала в такси. По дороге набрала Марину.
— Ты где? — подруга сразу уловила неладное.
— В аэропорт еду. Улечу в Сочи.
— Что?! Какой Сочи?!
— Потом расскажу. Придёшь проводить?
Марина ждала её у входа в терминал — растрёпанная, в наспех накинутой куртке.
— Ты сумасшедшая, — сказала она, обнимая Дашу. — Ну, рассказывай.
Даша рассказала — коротко, сбивчиво. Марина слушала, кивала.
— Всё правильно. Давно пора было.
— Думаешь?
— Я уверена. Ты три года терпела этот цирк.
Объявили посадку. Они обнялись ещё раз.
— Приезжай летом, — сказала Даша. — Покажу море.
— Обязательно. Ты молодец.
— И ещё… — Даша замялась. — У тебя Стас ведь риелтор?
— Да. А что?
— Поговори с ним. Я хочу продать квартиру сразу после Нового года.
Марина присвистнула.
— Вот это ты решительно…
— Просто хочу начать с чистого листа.
Марина покачала головой, но в глазах было одобрение.
— Ладно. После Нового года созвонимся.
Они обнялись ещё раз — крепко, по-настоящему.
Самолёт приземлился в Сочи в десять вечера. Влажный воздух пах морем и хвоей. Такси везло её по незнакомым улицам, мимо витрин и новогодних огней.
Квартира оказалась в новостройке в Мамайке, на девятом этаже. Консьерж улыбнулся, протягивая ключи: «С наступающим!» Даша поднялась на лифте и открыла дверь.
Светлая пустая комната. Большое окно. Вдалеке — огни порта и тёмная линия моря.
Она поставила чемодан и рассмеялась — просто от облегчения.
До полуночи оставалось чуть больше суток. В магазине у дома она купила маленькую искусственную ёлку, гирлянду, мандарины и бутылку шампанского.
Вернувшись, поставила ёлку на подоконник, развесила гирлянду. Достала коробку с бабушкиными игрушками — все целые. Украсила ветки, и ёлка засияла, как в детстве.
Тридцать первое декабря. Новый город. Новая работа. Новая жизнь.
Даша стояла у окна с мандарином в руке, смотрела на далёкие огни и улыбалась. Впервые за долгое время ей хотелось жить по-настоящему. И она знала — этот Новый год станет началом чего-то хорошего. Новых возможностей. Новых людей. И, возможно, новых отношений — честных, тёплых, где её будут слышать.
