В руках у меня лист бумаги, от которого пахнет абсурдом и дешёвой мелодрамой. Мой — теперь уже почти бывший — муж выставил мне счёт за пять лет брака. В перечне претензий значится «моральный ущерб» за его «неоправданные ожидания» и, что особенно комично, требование вернуть половину суммы аренды жилья, которое мы якобы могли бы не платить, будь я «посговорчивее».
История началась семь лет назад. В замужество я входила не с пустыми руками: у меня была собственная двухкомнатная квартира — бабушкино наследство. Дом старый, ремонт требовался, но это были мои законные метры почти в центре.
У Андрея не было ничего, кроме амбиций и пожилой иномарки. Но я выходила замуж по любви, а не по расчёту, поэтому его стартовые условия не казались мне критичными. Мы оба работали, жили без роскоши, но вполне нормально.
Первые два года мы обитали в моей квартире: делали лёгкую «косметику», по выходным клеили обои, спорили из-за оттенка штор и мелочей, которые тогда казались важными.
- Лен, ну что мы в этом скворечнике сидим? — начал он однажды за ужином. — Соседи сверлят, парковки нет, воздух загазованный. Давай о будущем думать.
Андрей рисовал красивую картинку: свой дом, зелёный газон, барбекю по субботам, собака во дворе. Мечта понятная — кто от такого откажется? Я тоже хотела дом. Только вот «дьявол» оказался не в проектах, а в том, как именно предлагалось эту мечту оплачивать.
План мужа был прост и, по его убеждению, гениален: мы продаём мою квартиру, вкладываем деньги в строительство большого дома. И строим его… конечно же, на участке его мамы — Галины Петровны.
- Зачем нам тратиться на землю? — горячо убеждал он. — У мамы 15 соток простаивают. Там старый дачный домик под снос. Место шикарное, газ по границе, 20 минут от города. Мы сэкономим миллиона два, вложим всё в дом. Мама только за, она уже и проект посмотрела.
Ловушка под названием «Мы же одна семья»
Сначала я отшучивалась, затем осторожно пыталась возражать. Земля-то не наша — мало ли как повернётся.
- Ты что, моей матери не доверяешь? — тут же включал обиду Андрей. — Это же для нас. Мама перепишет участок на меня… потом, когда дом построим. Сейчас зачем бумажной волокитой заниматься, деньги на пошлины тратить?
Почти каждые выходные мы ездили к свекрови. Галина Петровна — женщина с вечной улыбкой и железным характером — накрывала стол и словно между прочим заводила одну и ту же пластинку: — Ох, соседи-то построились. Какой терем отгрохали, а у нас бурьян. Вот если бы вы решились… Леночка, ну чего ты держишься за эти бетонные стены? Дом — это родовое гнездо.
Они действовали слаженно. Муж приносил глянцевые буклеты строительных фирм, а свекровь то жаловалась на здоровье, то мечтательно рассуждала, как замечательно будет жить всем вместе за городом, где будущим внукам (которых ещё не существовало) будет простор и воздух.
Я ловила себя на ощущении, будто меня ставят перед выбором между «быть хорошей» и «быть разумной». Меня методично подталкивали к чувству вины за то, что я не хочу «жертвовать» добрачным имуществом ради их представлений о семейном счастье.
- Ты слишком меркантильная, — говорил Андрей после очередной ссоры. — Ты думаешь о разводе еще до того, как мы толком пожили. Нормальная жена все в дом несет, а ты кубышку охраняешь.
Почему я сказала «Нет»: юридический ликбез
На третьем году я чуть не сломалась. Нас тогда сильно залил сосед сверху, мы разругались в пух и прах, и на эмоциях я подумала: «Может, и правда — ну его? Может, дом всё решит?»
Меня вытащила врождённая дотошность и консультация у грамотного юриста, к которому я сходила тайком от мужа. То, что он сказал, отрезвило мгновенно.
Юрист произнёс фразу, которую я запомнила навсегда: «Строить дом на чужой земле за свои деньги — это всё равно что сделать евроремонт в съемной квартире, а потом удивиться, что хозяин сменил замки».
В тот же вечер я предложила Андрею компромисс. — Хорошо, давай строить. Но сначала твоя мама оформляет дарственную на участок на тебя. Или мы покупаем свой участок. Моя квартира — это мои деньги. Участок — твоя ответственность.
Его лицо вытянулось — в нём смешались злость и разочарование. — Ты ставишь условия моей матери? Ты хочешь отжать у нее землю? — Нет, я хочу гарантий. — Каких гарантий? Мы семья! Какие гарантии тебе нужны от родных людей?
И тогда мне стало окончательно ясно: дело не в доме. Им был нужен мой ресурс — но так, чтобы контроль оставался у них.
Пять лет в режиме обороны
Дальше началась «холодная война». Андрей перестал требовать продажу квартиры в лоб, но сменил тактику: он словно вышел из совместной жизни финансово.
Сломалась стиральная машина? «Денег нет, вот если бы продали квартиру…». Захотелось в отпуск? «Зачем тратиться, у мамы на даче хорошо, надо только там порядок навести».
Свои деньги он начал откладывать «на будущее», а по факту мы жили на мою зарплату и на те крохи, которые он иногда бросал на продукты.
Он давил на сравнения и чувство неполноценности: — Ленка вон с мужем коттедж достроили. А мы как кроты в норе. Тебе самой не стыдно? Мужик в доме есть, а развернуться ему негде.
Мне не было стыдно. Я видела, как он меняется: из тёплого человека превращается в холодного расчётливого менеджера, которому не удалось закрыть сделку. Я понимала: стоит мне продать квартиру, и как только деньги превратятся в фундамент на земле свекрови — я стану бесправной приживалкой. Любой мой протест — и мне укажут на дверь. И отступать будет некуда.
Сброшенные маски
Развязка случилась месяц назад. Галина Петровна заболела, понадобилась дорогая операция. Денег у семьи не было. Андрей пришёл ко мне с ультиматумом: — Продаем квартиру. Часть денег на операцию маме, на остальное начинаем стройку. Или ты человек, или…
Я предлагала варианты: помочь, взять кредит, продать его машину — что угодно. Но квартиру продавать отказалась. — Это мой единственный актив. Я не буду им рисковать.
Андрей посмотрел на меня так, будто я совершила преступление. — Ты любишь свои кирпичи больше, чем людей. С тобой всё ясно.
Через неделю он съехал. Ещё через неделю мне пришёл иск.
Иск за «потраченные годы»
И теперь я читаю его требования. Разумеется, ни один суд не удовлетворит «компенсацию за потраченное время» или моральный ущерб из-за того, что жена не захотела продавать добрачное имущество. Это юридически несерьёзно.
Но сам подход поражает. Он подсчитал всё: подарки, поездки, продукты. Он правда уверен, что я его обманула: будто он вложил в меня годы в расчёте получить капитал — мою квартиру — для реализации своей мечты. Сделка не состоялась. Инвестор требует вернуть «депозит».
И самое показательное — вчера мне звонила Галина Петровна, та самая «святая женщина». Она не спросила, как я. Она сказала: — Лена, ну ты же понимаешь, что ты ему жизнь сломала? Парню 35 лет, ни кола ни двора, а ты сидишь на своей недвижимости как собака на сене. По-человечески надо бы компенсировать.
