Никогда бы не подумала, что в сорок лет поймаю себя на ощущении провинившейся школьницы, которая тайком запихивает в чемодан банку тушёнки, лишь бы не нарваться на осуждающий взгляд любимого мужчины. Казалось бы, взрослые люди: за плечами и разводы, и карьеры, и жизненные уроки. У него — «Тойота» и собственная двушка, у меня — стабильный заработок и наивная мечта о простом женском счастье.
Мы встречались около полугода, и Игорь поначалу казался мне образцом надёжности. Он не сорил деньгами, знал, где купить хорошие продукты подешевле, и с гордостью повторял, что никогда в жизни не брал кредитов. «Я человек хозяйственный, — говорил он, подкручивая кран, чтобы не капала вода. — Копейка рубль бережёт». Тогда мне это казалось трогательным и зрелым.
— Зачем нам эти вычурные рестораны? — рассуждал он на первых свиданиях. — Я лучше возьму отличную вырезку на рынке, и мы дома пожарим стейки. Вкуснее в разы и дешевле втрое.
И он действительно жарил — и было вкусно. Я таяла, уверенная: вот он, мужчина, с которым не страшно.
Настоящий гром грянул, когда мы собрались в отпуск. Турция, «всё включено» — что может пойти не так? Но Игорь настоял на своём варианте.
— Зачем переплачивать за этот «олл инклюзив»? — хмурился он, изучая цены. — Ты видела, сколько они дерут за еду и алкоголь? Мы же не животные, чтобы сутками у кормушки стоять. Возьмём хорошие апартаменты с завтраками, а дальше — как захочется. Рестораны, фрукты, свобода выбора!
Звучало разумно. Я согласилась — и это стало моей роковой ошибкой.
Сборы, которые должны были насторожить
За два дня до вылёта Игорь появился у меня с внушительной спортивной сумкой.
— Давай собираться, — деловито сообщил он. — Я список составил, чтобы мы там не разорились по мелочам.
Я ожидала увидеть полотенца или солнцезащитный крем. Но на диван посыпались палка сырокопчёной колбасы, три банки тушёнки («настоящей, по ГОСТу»), упаковка чая, рафинад, сухари и… кипятильник.
Я растерялась.
— Игорь, ты серьёзно? Мы летим в четырёхзвёздочный отель. Там чайник есть, кафе повсюду. Зачем нам тушёнка?
Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то безумное.
— Ты курс евро видела? — его тон стал холодным и наставническим. — Чашка чая — три евро. Ты готова кормить этих буржуев? Я деньги не печатаю. А чайники в номерах могут быть платные или грязные. Я отзывы читал.
Мне стало не по себе. То самое чувство, когда понимаешь: что-то идёт не так, но стыдно признаться даже самой себе. Я попробовала отшутиться:
— Мы же отдыхать едем, а не выживать.
— Отдых — это когда у тебя есть запас прочности, а не когда ты транжиришь, — отрезал он. — Клади консервы. Потом спасибо скажешь.
Я положила. Решила не портить предвкушение моря спором из-за банки мяса. Уговорила себя: ну причуда. Может, привет из девяностых.
Аэропорт и «золотая» вода
Испытания начались ещё в Шереметьево. После досмотра я захотела пить и пошла к автомату с водой.
— Стой! — Игорь дёрнул меня за руку. — Ты цену видела? Два евро за пол-литра!
— Игорь, я хочу пить. Это не состояние.
— Вопрос принципа! Нельзя поддерживать грабителей.
Он повёл меня в туалет, достал пустую бутылку, которую специально пронёс через контроль.
— Набери из-под крана. Вода везде одинаковая.
— Из-под крана в аэропортовском туалете? — меня передёрнуло. — Я это пить не буду.
— Не выдумывай. Или терпи до самолёта — там бесплатно.
Я купила воду за свои деньги. Игорь демонстративно отвернулся и до посадки молчал, показывая всем видом, что я его предала.
В самолёте он оживился, когда разносили еду. Попросил лишний хлеб, а потом аккуратно завернул сырок и булочку в салфетку.
— На ужин сгодится. Чего добру пропадать?
«Не кормить буржуев»
Отель оказался отличным: просторный номер, балкон, море. Я облегчённо вздохнула. Но у Игоря был иной настрой.
— Так, — начал он осмотр. — Мини-бар пустой — отлично. Кондиционер? Пульт есть, но включать не будем. Морской воздух полезнее.
Вечером я предложила выйти в ресторан. Надела платье, накрасилась.
— Зачем ресторан? — удивился он. — Цены туристические. У нас же всё есть!
Он достал кипятильник и эмалированную кружку. В красивом номере с запахом лаванды он воткнул прибор в розетку.
— Сейчас чай заварим, бутерброды сделаем — красота!
Я сидела на кровати в вечернем платье и жевала колбасу, запивая чаем с металлическим привкусом. Хотелось плакать.
— Игорь, я хочу местной еды. Рыбы, морепродуктов.
— Завтра, — отмахнулся он. — Найдём супермаркет для местных. Или консервы откроем. Ты тушёнку пробовала? Чистое мясо!
Пляжная война
На следующий день мы пришли на пляж. Жара, песок раскалён. Лежаки оказались платными.
— Два доллара? — рассмеялся Игорь. — За пластик?
Он расстелил полотенце у самой воды.
— Ложись. Песок полезен.
— Я сгорю. Мне нужен зонт.
— Зонт — ещё три доллара. Намажься кремом.
Я молча заплатила за лежаки и зонт. Игорь зашипел:
— Ты меня унижаешь. Ты показываешь, что мои решения для тебя ничто. Хочешь доказать превосходство?
Кульминация: суп из пакетика
Так прошли три дня. Любая моя попытка купить мороженое или сувенир сопровождалась лекциями о «мировом капитале».
Развязка случилась вечером.
— Я иду в ресторан, — сказала я.
— Зачем? — он лежал на кровати. — Я ужин делаю.
На столе стояла кружка с дымящимся супом из пакетика и открытая банка шпрот. Запах был тяжёлый, липкий.
— Ты серьёзно? — спросила я тихо. — Мы на Средиземном море и едим доширак?
— А что такого? — удивился он. — Мы сэкономили сорок евро.
Я вышла. В тот вечер я ела дорадо, пила вино и плакала. Мне было жаль не денег — времени. И себя рядом с человеком, для которого борьба с «переплатами» важнее моего счастья.
Утром я собрала вещи.
— Ты куда? — спросил он.
— В другой отель. И домой полечу отдельно.
— Это нерационально! — воскликнул он.
— Жить с мужчиной, который считает меня статьёй расходов, — вот что нерационально, Игорь.
Я уехала, доплатила за другой отель и провела остаток отпуска в тишине. Было больно, но остаться было бы больнее.
Дома он писал:
«Ты понимаешь, сколько денег спустила? Мы могли бы купить холодильник».
Я заблокировала его и купила себе самый дорогой кофе в городе. Просто чтобы напомнить: я работаю не для выживания, а для жизни.
