Здравствуйте, мои хорошие! Поздравляю вас с Новым годом и новым этапом жизни!
У меня за окном — самое первое утро 2026-го. В доме тихо и спокойно: кот возится с мишурой под ёлкой, а муж, Андрей Владимирович, ещё крепко спит, досматривая, наверное, уже десятый сон подряд.
Я устроилась на кухне с кружкой горячего чая, доедаю бутерброд с икрой, оставшийся со вчера (почему-то именно он всегда кажется самым вкусным), и разглядываю старую фотографию, найденную накануне вместе с внуками.
На снимке мы с мужем — молодые, по тридцать лет. На календаре 1995 год, тоже утро первого января. На мне блестящее платье с люрексом, которое тогда казалось невероятно модным, а в глазах — та самая усталость после праздника, но беззаботная и счастливая.
И меня накрыло воспоминаниями. Не грустью — нет. Скорее мягким, тёплым чувством, от которого немного щемит внутри. Пока страна отсыпается после новогодней ночи, давайте ненадолго вернёмся в то время. Без споров, без оценок и политики. Просто вспомним, каким было утро 1 января тридцать лет назад и почему, имея так мало, мы ощущали праздник так ярко.
В середине девяностых жить было непросто, а иногда и тревожно. Но именно первый день года оставался каким-то особенным, почти священным — днём тишины, надежды и внутреннего света. Тогда праздник рождался не благодаря изобилию, а вопреки обстоятельствам.
Почему тогда еда казалась вкуснее
Признайтесь честно: сколько всего осталось у вас на столе этим утром? Скорее всего, холодильник забит контейнерами, а при желании можно заказать любую еду с доставкой хоть на рассвете первого января. Это удобно, спору нет. Но вместе с удобством ушло ощущение ценности.
Тридцать лет назад новогодний стол был итогом настоящей «спецоперации», которая длилась неделями.
Банка шпрот, хранимая как сокровище.
Тонко нарезанный сервелат — почти прозрачными ломтиками.
Мандарины, аромат которых наполнял всю квартиру, стоило только начать чистить один.
Утро 1 января в девяностые имело свой особый ритуал: доедать салаты с чувством выполненного долга. Оливье был не просто блюдом — он был добычей, наградой за старания.
Мы искали, доставали, готовили — и потому вкус казался насыщеннее в десятки раз. Сегодня еда стала фоном, функцией, а тогда была маленькой победой.
Ёлка — живая и настоящая
Смотрю на нашу нынешнюю ёлку: дочь Леночка всё оформила со вкусом, в одной цветовой гамме, без лишних деталей. Красиво, аккуратно, почти идеально. Но… немного бездушно.
А в 1996-м всё было иначе. Ёлка чаще всего была настоящей, иногда кривоватой, купленной у метро и поставленной в ведро с песком. Ведро прятали под слоем обычной медицинской ваты — нашего домашнего снега.
Игрушки висели вперемешку: космонавты из шестидесятых, стеклянные шары, которые берегли как фамильные драгоценности, и смешные кукурузные початки. Всё это щедро засыпалось серебристым дождиком, так что зелени почти не было видно.
Та ёлка была наивной, хаотичной, но живой. Каждая игрушка несла свою историю, а не просто вписывалась в интерьер.
Тишина, в которой не звенели уведомления
Наверное, сильнее всего изменилось именно утро первого января — его тишина.
В девяностые мы, проснувшись, не тянулись к телефону. Мы шли на кухню, включали телевизор и звонили родным по стационарному аппарату, медленно вращая диск.
— Алло! С Новым годом! Вы уже встали? Мы сейчас к вам зайдём!
Это были живые голоса. Мы ходили друг к другу в гости без предупреждения. Первый день года был днём открытых дверей: к соседям можно было заглянуть «на чай», который легко превращался в застолье, и никто этому не удивлялся.
Сегодня я проснулась и увидела десятки сообщений в мессенджерах: одинаковые картинки, пересланные стихи. Мы вроде бы постоянно на связи, но каждый — в своём цифровом коконе. Вместо объятий — «лайк».
Телевизор, который объединял
Тогда телевизор был центром притяжения. Мы всей семьёй пересматривали старые фильмы и комедии, смеялись над одними и теми же шутками, словно вся страна дышала в одном ритме.
«Старые песни о главном» обсуждали потом ещё неделю — на работе, в гостях, на кухнях.
Сегодня экран чаще работает фоном, пока каждый сидит в своём гаджете. Мы рядом физически, но каждый — в своём мире.
Ушла та простота, когда для счастья хватало тарелки холодца и хорошего фильма.
О чём мы на самом деле скучаем
Если взглянуть на это со стороны, становится ясно: мы тоскуем не по дефициту и не по отсутствию интернета. Мы скучаем по надежде и взаимному доверию.
В девяностые первое января ощущалось как чистый лист. Казалось, впереди обязательно будет что-то хорошее. Мы были более открытыми, потому что вместе было легче выживать. Не боялись быть неловкими, смешными, простыми.
Сегодня у нас есть комфорт, личные границы и доставка еды. Это замечательно. Но вместе с этим мы немного утратили способность радоваться спонтанно.
Как сохранить это тепло сейчас
Я вовсе не призываю возвращаться в прошлое. Но давайте возьмём из него самое ценное — хотя бы сегодня.
Отложите телефон. Не листайте новости. Посмотрите на тех, кто рядом. Это и есть главное чудо.
Позвоните голосом, а не отправляйте картинку. Услышьте интонацию живого человека.
Если у вас сохранилась старая ёлочная игрушка — возьмите её в руки. Вспомните себя тогдашних. Вы всё ещё те же люди.
Зайдите в гости или позовите соседей просто на чай — без повода и сценария.
Пусть 2026 год будет к нам добрее. Пусть в нём станет меньше цифрового шума и больше человеческого тепла.
